Регистрация    
Прогноз погоды:
Радио «Спорт»
+ Добавить в избранное четверг, 19 апрель 2018   
ЖУРНАЛ ПРАКТИЧЕСКОЙ СПОРТИВНОЙ МЕДИЦИНЫ
вопрос-ответ
Вопрос: Приобрету шарнирный бандаж на колено Muller hinge 2100.
Ответ:

Интернет магазин спортивной медицины Спортдоктор.ру 

Делайте заказ здесь

Смотреть все


добавить новость
добавить статью
добавить совет
добавить книгу в библиотеку
добавить фото
добавить видео
добавить персоналии
хочу вести блог, тему, раздел
поздравить
Спортивное страхование
Мы делаем первые шаги. Этот вопрос очень важен для нас. Кто Вы? Наш читатель или автор?

Баринов Борис Анатольевич


Доктор «Арсенал»


 Врач в футбольной команде – фигура очень важная. От него зависит не только физическое состояние футболистов, но и психологический микроклимат в коллективе.

Борис Баринов вот уже четвертый год создает комфорт в тульском «Арсенале». Он пришел в футбол из военной медицины – до 2002 года в течение 20-ти лет Борис Анатольевич отвечал за здоровье десантников и разведчиков воздушно-десантной дивизии. Однако, рассказывая о своем жизненном пути, начинает с музыки.

 

– Я должен был стать музыкантом. У меня в трудовой книжке написано: профессия – пианист. Но жизнь повернулась так, что пианистом стал, а музыкантом, наверное, все же нет.

– И в итоге оказались футбольным врачом... С чего начался путь в спортивную медицину?

– Родился и вырос в Пролетарском районе в Кировском поселке, рядом со стадионом. В детстве занимался футболом. Раньше ведь как было – в секцию по десять человек на место. Все мои друзья шли поближе к дому, на «Кировец», а я почему-то на комбайновый пошел. Играл с 75-го по 78-й год у тренера Владимира Бабанова, который сейчас является главным тренером в нашей команде. После школы поступил в медучилище. Специальность у нас была «военные фельдшера», набор по ней проводился всего раз или два за всю историю этого учебного заведения. Закончив училище, поступил в 1-й Московский медицинский институт имени Сеченова. Но по семейным обстоятельствам долго не проучился. Затем армия, служил в 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, был инструктором-парашютистом, совершил 205 прыжков с парашютом. Готовился поступать в Военно-медицинскую академию, меня уже брали старшиной курса, но за день до экзамена попал в больницу. Значит не судьба. С 1988 года служил в должности начальника медицинской службы отдельной разведроты дивизии, здесь получил самый большой медицинский опыт.

– Наверняка принимали участие в боевых операциях?

– Прошел многие горячие точки – Хорватия в 92-м, Грозный в 94-м, Босния в 96-м, Косово в 99-м. Горжусь тем, что в первую чеченскую кампанию в декабре 1994 года наша разведрота зашла в Чечню, а в мае 95-го вышла – и у нас ни одного погибшего. Но лицом к лицу с опасностью сталкиваться не раз приходилось. Однажды на подступах к Грозному за пять минут до попадания реактивного снаряда в санитарный автомобиль вышел из него, как почувствовал. Присутствовал и на разного рода конфликтах в Москве. Часто встречаемся с боевыми товарищами – есть что вспомнить. В 2002 году уволился, в общей сложности почти 20 календарных лет службы и 28 лет выслуги получилось. Получил в декабре 1994 года орден «Мужества» за Чечню, за Косово медаль «За отвагу»,  две медали ООН за Хорватию и две медали НАТО – за Боснию и Косово. Всего - 14 наград. Пять лет работал в тульском Центральном военном госпитале ВДВ инструктором по лечебной физкультуре воздушно-десантных войск России. Занимался со спинальными больными – парализованными по тем или иным причинам, неврологическим или травматологическим. Почему пошел в госпиталь? Просто здесь в знакомой обстановке легче было перейти от военной жизни к гражданской. Параллельно получал высшее юридическое образование.

– Когда же пришел черед футбола?

– Когда в 2007 году распался «Оружейник», врач команды уехал в Нижний Новгород, он оттуда родом. И Александр Чимбирев, назначенный тренером нового коллектива, пригласил меня. Также был давно знаком с Евгением Булиным, администратором «Арсенала», в свое время в одной команде играли, только я за юношей, а он за мужчин. Считаю, мне повезло, что попал в «Арсенал». Совершенно иной круг общения, другая сфера деятельности, которая, как оказалось, очень мне близка.

– Как получилось за короткий срок освоиться на футбольном поприще?

– Первый год в команде, конечно, было тяжело. Футбольная отрасль спортивной медицины в Туле практически не развита, опыта набраться не у кого. Одно дело проштудировать всю литературу, другое применять это на практике, там очень много нюансов. Помогали главный тренер Александр Чимбирев, администратор Евгений Булин, тренера Владимир Бабанов и Владимир Карев. Помогал Паша Надейкин, долгие годы выступавший в «Арсенале» (сейчас игрок новомосковского «Химика»). Они видели, как работают доктора в других командах, и давали дельные советы, подсказывали, какими методами лучше работать. Постепенно пришел опыт.

В 2010 году в Москве прошел специализированный базовый курс по спортивному тейпированию, что очень помогло мне в работе, почти половина команды несколько месяцев провела на тейпах. Тейпирование – это наложение специальных эластичных повязок, которые фиксируют поврежденный сустав, создавая ему покой. В медицинской практике их использование предотвращает разрывы мышц, связок, ускоряет восстановление после травм, позволяя игрокам не прерывать выступления. Это недешевое удовольствие, но очень важное – позволяет практически полностью исключить травмы голеностопного сустава и минимизировать травмы опорно-двигательного аппарата футболистов. Сейчас почти в каждом профессиональном спортивном клубе есть специалист по тейпированию. Андрей Агапов, спортивный врач ПФК ЦСКА (в настоящее время – врач владикавказской «Алании»), который преподавал у нас на курсе, рассказывал, что в некоторых командах игрок, выходящий на тренировку без тейпа, штрафуется. В спорте высших достижений тейпирование – обычное дело. Но для Тулы это пока из области фантастики.

– Последние два года канониров буквально преследовали травмы. Какие из них можете назвать наиболее серьезными?

– Очень сложные травмы были у Васи Румянцева и Артемия Томалака – разрыв крестообразных связок. У Леши Гогии были порваны одновременно и внутренние и наружные связки коленного сустава. Повреждали мениски Коля Золотухин и Паша Шишкин. Голеностопы «летят» постоянно, нормальный футболист ведь не убирает ногу при столкновении. Врач на поле в кратчайшее время должен определить состояние спортсмена и оказать необходимую помощь. Не секрет, что спортивный доктор, образно говоря, ходит по минному полю. Одна ошибка может многого стоить. Все основное, для экстренных случаев, у меня всегда под рукой. Но футбол подразумевает еще и специфическое оказание помощи: нужны тейпы, медикаменты для спортсменов. Приходится выкручиваться. Если сравнивать сегодняшнюю ситуацию с медобеспечением команды в 2008 году, то мы имеем в лучшем случае одну десятую того, что было.

– Причины травматизма игроков во время матчей понятны, есть ли другие факторы, подрывающие их здоровье?

– Зачастую травмы возникают не вследствие физических контактов игроков. Идут нагрузки, а они всегда должны компенсироваться белками, жирами, углеводами и витаминами. Для этого необходимо иметь хорошие условия для тренировок, полноценное питание. Нет питания – накапливается усталость, в результате получаются разрывы мышц, связок…
Это аксиома. Для их профилактики и лечения нужна спортивная база, где доктор может в любое время планомерно работать с больными. А в команде, к примеру, один человек живет в Щекине, другой в Ефремове, третий в Кимовске. Сложно объять необъятное и к каждому приехать домой. Хотя в Туле, предположим, часто так приходится делать.

Есть целый список восстановительных мероприятий, необходимых в ходе учебно-тренировочного процесса. Тренер вместе с врачом разрабатывает методику упражнений, вырабатывает тактику занятий, под контролем врача проводятся тесты Купера – все это делается на сборах... А мы третий год не можем себе позволить выехать на сборы.

– Как проходит медицинская проверка потенциальных новичков «Арсенала» на профпригодность?

– Перед тем как попасть в команду, игроки в обязательном порядке проходят диспансеризацию. Она проходит два раза в год. Во время диспансеризации  были выявлены заболевания, по которым мы не допустили в команду ряд футболистов, побывавших на просмотре в «Арсенале», чтобы ребята не повторили судьбу хоккеиста Алексея Черепанова из омского «Авангарда», когда при великолепной медицине в команде человек погиб на льду. Все это делается для игроков. Конечно, если у футболистов есть какие-то проблемы со здоровьем, это не значит, что мы их выгоним из команды. Но у меня должна быть объективная информация, чтобы знать, что от человека можно требовать и каким образом с ним следует работать. Проверка состояния игроков происходит перед каждой тренировкой, измеряется давление и мн. др..

– Согласны с общеизвестным выражением, что спортивный врач в команде отчасти выполняет функцию «лекаря души»?

– Доктор в команде – это не просто врач. Он, как старшина, должен быть рядом с футболистами. По большому счету, врач является промежуточным звеном между тренерским штабом и игроками. Не со всеми вопросами футболисты должны подходить к тренеру, иногда им надо поговорить по душам. Я с удовольствием их выслушиваю, пытаюсь где-то помочь, подсказать, где-то предостеречь. С каждым человеком необходимо беседовать индивидуально. Это психология, без нее невозможно. И футболисты приходят, рассказывают о своих радостях, трудностях.Мы всегда находим общий язык. Мне приятно с  ними работать. Нужно любить такой образ жизни, иначе просто не сможешь...

– Игроки, которых вы ставите на ноги, отзываются о вас с большим уважением...

- Для доктора главный конечный результат – не в том, чтобы не было больных, а в том, чтобы больные и травмированные получали квалифицированную помощь в любых условиях и восстанавливались, чтобы не было инвалидов и калек, не было плачевного результата. А для этого надо работать, каждодневно и, в любых условиях делать все возможное, вне зависимости от того, какая ситуация. Футболисты не должны страдать.

– На вашу долю досталось немало трудностей, в том числе и в «Арсенале», как удается не терять оптимизма?

Не знаю почему, но меня всегда притягивали трудности и испытания. Однако вера в будущее есть, в самые тяжелые моменты всегда знаю – не бывает постоянного падения, когда-то обязательно пойдет процесс вверх. Это физика природы и земли, их изменить нельзя. Я никогда ни на что не надеюсь, я всегда верю. Чем отличается вера от надежды: надежда это когда человек надеется на кого-то и ничего не делает, а я верю и к этой вере иду прямо, никуда не сворачивая, несмотря ни на что.

– Чем занимаетесь в свободное от работы время, есть какие-то увлечения?

– Из увлечений главное – музыка. Музыка – моя душа, в ней я выражаюсь полностью, успокаиваюсь, восстанавливаюсь. Люблю шансон, поп-музыку 70-80-х, западных исполнителей, джаз-рок, Рыбникова, Добрынина, Антонова, Пугачеву... Музыканты меня называют «лабухом» и тапёром, что для пианиста очень почетно. В 1979-80 гг. в составе группы «С песней по жизни» дважды становился лауреатом всесоюзного конкурса артистов эстрады. В 1996 году в Боснии и Герцеговине была создана группа «Купола России», в составе были только действующие десантники, мы всю Югославию объездили. Однажды стояли в Югославии вместе с американским батальоном. Они удивлялись – русский военный, и так хорошо играет на клавишах. Приехала как-то с концертом одна американская джазовая рок-группа, думали, что русские в ушанках по улицам ходят и играют на балалайке. Пришлось им «классику» выдать – «DeepPurple», «LedZeppelin», «Beatles», «Кровь, пот, слезы», «Земля, ветер, огонь» – что хотите, на любой вкус. Американцы были сражены. Мы потом с ними сейшн сыграли – музыкальную импровизацию.

Люблю хоккей, в свое время играл, а на коньках катаюсь до сих пор. Немного занимался рукопашным боем. Раньше думал, что понимаю футбол. Попав в команду, понял – ничего в нем не понимаю. И это хорошая черта, потому что, если ты считаешь, что все понял, ничего уже не будет в жизни.

– В марте вы отметили юбилей... За плечами такой огромный жизненный опыт, но вы по-прежнему в тонусе и в отличной спортивной форме...

– Меня часто спрашивают – как же так, тебе 50 лет, вес 105 килограмм, а ты так бойко выбегаешь на поле... А я не чувствую, что мне 50. Хотя сыну уже 30 лет, дочери 15, внучка подрастает. Я всегда говорю – у многих молодых людей нынешнего поколения старость юности, а у меня юность старости. Когда, предположим, смотрят на меня и узнают, что перед ними доктор и пианист, все улыбаются, не верят. Ну а когда услышат – сразу приятная неожиданность. Удивлять надо. Ну что ж... Буду удивлять!

Все персоналии »